3 января 2026 года Николаю Рубцову исполнилось бы 90 лет.

Он родился 3 января 1936 года в селе Емецк Архангельской области. Его отец, Михаил Рубцов, был начальником отдела рабочего снабжения лесного промышленного хозяйства. Мать, Александра Рубцова, следила за хозяйством и воспитывала шестерых детей: трёх дочерей и трёх сыновей.

В январе 1941 года семья Рубцовых перебралась в Вологду — здесь отец будущего поэта получил высокую должность в местном городского комитета партии. В рассказе «Дикий лук» он писал: «Давно это было. За Прилуцким монастырем на берегу реки собрались мы однажды все вместе: отец, мать, старшая сестра, брат и я, еще ничего не понимающий толком. День был ясный, солнечный и теплый. Всем было хорошо. Кто загорал, кто купался, а мы с братом на широком зеленом лугу возле реки искали в траве дикий лук и ели его».

С началом Великой Отечественной войны жизнь семьи Рубцовых изменилась. Мама умерла. Отца призвали на фронт. Тётя не смогла взять на воспитание сразу всех племянников. Николая с его братом Борисом отдали в Красковский детский дом.

В это тяжелое время Рубцов написал одно из своих первых стихотворений:

Вспомню, как жили мы
С мамой родною —
Всегда в веселе и в тепле.
Но вот наше счастье

Распалось на части —
Война наступила в стране.
Уехал отец
Защищать землю нашу,

Осталась с нами мама одна.
Но вот наступило
Большое несчастье —
Мама у нас умерла.

В детдом уезжают
Братишки родные,
Остались мы двое с сестрой.
Но вот еще лето

Прожил в своем доме,
Поехал я тоже в детдом.
Прощай, моя дорогая сестренка,
Прощай, не грусти и не плачь.

В детдоме я вырасту,
Выучусь скоро,
И встретимся скоро опять.
Счастливой, веселой

Заживем с тобой жизнью,
Покинем эти края,
Уедем подальше
От этого дома,
Не будем о нем вспоминать.

В октябре 1943 года Николая Рубцова перевели — в село Никольское. Борис остался в Краскове. Оборвалась последняя ниточка с родными. С окончанием войны за воспитанниками Никольского детского дома начали приезжать родители. Николай Рубцов тоже ждал встречи. Однако он не знал, что его отец, Михаил Андрианович, был демобилизован ещё в 1944 году и всё это время жил в Вологде. После ранения он не смог найти сына и решил построить новую жизнь с другой семьей.

До июня 1950 года Рубцов жил и учился в детском доме. Здесь он окончил семь классов школы. Его даже несколько раз награждали похвальной грамотой за успехи в учебе и примерное поведение. Любимыми предметами Николая Рубцова были рисование и музыка. Он сам научился играть на гармони и по праздникам выступал на самодеятельных концертах.

После окончания школы его главным стремлением стало море. Однако попытка поступить в Рижское мореходное училище оказалась неудачной из-за раннего возраста. Николаю Рубцову тогда еще не исполнилось пятнадцати лет.

Годы спустя Рубцов напишет стихотворение «Фиалки»:

Как я рвался на море!
Бросил дом безрассудно
И в моряцкой конторе
Все просился на судно.

Умолял, караулил...
Но нетрезвые, с кренцем,
Моряки хохотнули
И назвали младенцем.

Но тяга к морю оказалась сильнее. На каникулах после второго курса Тотемского лесотехнического техникума он поехал в Архангельск — штурмовать мореходную школу рыбной промышленности. И снова не поступил. Вместо этого он ухватился за любую возможность остаться у моря и устроился помощником кочегара на Архангельский траловый флот. Суровая морская служба заставила его пересмотреть жизненные планы.

В автобиографии при поступлении на флот в 1952 году Рубцов написал: «В 1940 году переехал вместе с семьей в Вологду. Здесь нас и застала война. Отец ушел на фронт и погиб в том же 1941 году».

Долгожданная встреча отца и сына произошла спустя тринадцать лет. Их встреча оказалась тягостной не принесла душевного примирения. В новом доме Михаила Андриановича — где тот жил с молодой женой Женей и их маленькими детьми — Николаю не нашлось места. Он долго не задержался у них и уже во время службы на флоте в стихотворении «Березы» из-за своих обид он снова «похоронил» отца.

Я люблю, когда шумят березы,
Когда листья падают с берез.
Слушаю - и набегают слезы
На глаза, отвыкшие от слез.

Все очнется в памяти невольно,
Отзовется в сердце и в крови.
Станет как-то радостно и больно,
Будто кто-то шепчет о любви.

Только чаще побеждает проза,
Словно дунет ветер хмурых дней.
Ведь шумит такая же береза
Над могилой матери моей.

На войне отца убила пуля,
А у нас в деревне у оград
С ветром и с дождем шумел, как улей,
Вот такой же желтый листопад.

Русь моя, люблю твои березы!
С первых лет я с ними жил и рос.
Потому и набегают слезы
На глаза, отвыкшие от слез.

Осенью 1955 года Николая Рубцова призвали на срочную службу.

Четыре года на Северном флоте стали для Рубцова решающими на пути к поэзии. Среди других матросов его выделяла свёрнутая в трубочку тетрадка со стихами и любовь к Есенину — поэту которого в те годы заново открывала для себя вся страна. Творческий путь на флоте начался для него со страниц газеты «На страже Заполярья». Постепенно его стихи всё чаще стали принимать региональные и центральные издания. Этот успех убедил поэта в его истинном призвании. Редакторы его стихов отмечали одаренность начинающего поэта. Но флотские издательства требовали от своих авторов в первую очередь писать на темы для поднятия боевого духа.

Литературный консультант газеты «Красная звезда» писал ему в письме: «Нас в первую очередь интересуют стихи на конкретные армейские темы. Стихи о жизни и учебе воинов. Таких стихов в вашем цикле мы не нашли. Правда, стихотворение «Возвращение» ближе других стоит к нашей газете. Но об увольнении в запас мы уже писали много. Эта тема в настоящее время для газеты не является актуальной. Не попробовать ли Вам поступить на заочное отделение Литературного института имени Горького при Союзе писателей?»

После демобилизации в 1959 году Николай Рубцов приехал в Ленинград. Однако тяга к знаниям и творчеству не дала ему остановиться. Уже через год он начал совмещать работу с учёбой и поступил в вечернюю школу рабочей молодёжи. Параллельно с этим Рубцов с головой окунулся в литературную жизнь города: он стал активным участником занятий в объединении «Нарвская застава» и литературного кружка при газете «Кировец». Этот период оказался для него плодотворным — Рубцов пишет много.

В начале 1960-х годов у двадцатичетырехлетнего Николая Рубцова появилась мечта опубликоваться в самом массовом молодёжном журнале — «Смена». Специально для этого он написал несколько произведений и отправил их в редакцию. Но ответа он так и не дождался. Тогда Рубцов по совету своего друга Бориса Павлинова решился на самостоятельный шаг. В 1962 году он самостоятельно на пишущей машинке напечатал свой первый поэтический сборник «Волны и скалы» из 38 стихотворений в 8 тематических циклах.

В это время Николай Рубцов снова побывал у отца в Вологде и застал его уже тяжело больным. Оттуда он написал письмо сестре: «Галя, дорогая, здравствуй! Как давно я тебя не видел! Встречу ли еще тебя? Сейчас я у отца и у Жени. Проездом. Еду в отпуск, в Тотьму. До свидания». Рубцов знал, что отец болен, поэтому он и примирился с ним, но он не знал, что видит отца в последний раз.

29 сентября 1962 года Михаил Андрианович скончался от рака желудка.

Николай Рубцов не присутствовал на похоронах — на могиле он побывал только спустя время. Смерть отца пришла на самом пороге нового этапа в жизни. Этот рубеж приобрёл символическое значение: с ним завершилась эпоха старых обид и скитаний. Началась другая — пора зрелости и осмысленного творчества.

Незадолго до смерти отца двадцатишестилетний Рубцов успешно сдал вступительные экзамены в Литературный институт имени А. М. Горького в Москве. Он попал на курс к писателю Николаю Сидоренко. С самого начала учёба была осложнена жизненными обстоятельствами и материальными трудностями. За пропуски занятий и конфликты с администрацией: ему объявляли выговоры и даже иногда не допускали к экзаменам.

Его сокурсник Эдуард Крылов в очерке «На первом курсе» вспоминал: «Стол его всегда был завален стихами, старыми и новыми, рукописными и отпечатанными на машинке. И я никак не мог понять, когда же он их пишет. Во всяком случае, ни разу не видел его «сочиняющим» стихи. Днем у него явно не было для этого времени, вечерами мы шли к кому-нибудь в гости или к нам кто-нибудь приходил. Ложились всегда поздно, и утром я видел его обычно еще спящим».

В начале 1960-х годов Рубцов написал стихотворение «Расплата».

Я забыл, что такое любовь.
Не любил я, а просто трепался.
Сколько выпалил клятвенных слов!
И не помнил, когда просыпался.

Но однажды, прижатый к стене
Беэобразьем, идущим по следу,
Словно филин, я вскрикну во сне,
И проснусь, и уйду, и уеду,

И пойду, выбиваясь из сил,
В тихий дом, занесенный метелью.
В дом, которому я изменил
И отдался тоске и похмелью..

Поздно ночью откроется дверь. —
Бес там, что ли, кого-то попутал?
У порога я встану, как зверь,
Захотевший любви и уюта.

Побледнеет и скажет: — Уйди!
Наша дружба теперь позади!
Ничего для тебя я не значу!
Уходи! Не гляди, что я плачу!

Ты не стоишь внимательных слов,
От измен ты еще не проспался,
Ты забыл, что такое любовь,
Не любил ты, а просто... трепался!

О, печальное свойство в крови!
Не скажу ей: «Любимая, тише»,
Я скажу ей: «Ты громче реви!
Что-то плохо сегодня я слышу!»

Все равно не поверит она,
Всем поверит, но мне не поверит,
Как надежда бывает нужна,
Как смертельны бывают потери.

И опять по дороге лесной,
Там, где свадьбы, бывало, летели,
Неприкаянный, мрачный, ночной,
Словно зверь, я уйду по метель.

Оно показывает его психологическое состояние на все последующие годы.

Творчество Рубцова находило поддержку среди некоторых преподавателей. Однако поведение поэта — пьянки и скандалы — вызывало жёсткие дисциплинарные меры. В декабре 1963 года Рубцов был исключён из института в первый раз. Поводом послужил скандал в Центральном Доме литераторов, где во время доклада он публично потребовал от выступающего включить в список изучаемых поэтов Сергея Есенина. Но после товарищеского суда и заступничества ректора Серегина его восстановили.

В итоге учёба Рубцова в Литературном институте стала отражением его противоречивой натуры: с одной стороны — талантливый и погружённый в творчество поэт. С другой — неустроенный и одинокий в эмоциональном плане человек. Несмотря на творческие успехи в ведущих журналах Рубцов был неудобным и сложным студентом для администрации института. Лишь к 1969 году после трудного и неровного пути Николаю Рубцову удалось c отличием закончить обучение. К тому времени ему уже исполнилось 33 года.

 На творчество позднего Рубцова заметно повлияла его поездка на родину, на Вологодчину, в 1964 году. После этого в лирике поэта стали преобладать образы природы Русского Севера. Именно тогда были написаны ставшие впоследствии хрестоматийными стихотворения посвящённые красоте сельского пейзажа и жизни простых людей.

Тихая моя родина!
Ивы, река, соловьи…
Мать моя здесь похоронена
В детские годы мои.

— Где тут погост? Вы не видели?
Сам я найти не могу.
Тихо ответили жители:
— Это на том берегу.

Тихо ответили жители,
Тихо проехал обоз.
Купол церковной обители
Яркой травою зарос.

Там, где я плавал за рыбами,
Сено гребут в сеновал:
Между речными изгибами
Вырыли люди канал.

Тина теперь и болотина
Там, где купаться любил…
Тихая моя родина,
Я ничего не забыл.

Новый забор перед школою,
Тот же зеленый простор.
Словно ворона веселая,
Сяду опять на забор!

Школа моя деревянная!..
Время придет уезжать —
Речка за мною туманная
Будет бежать и бежать.

С каждой избою и тучею,
С громом, готовым упасть,
Чувствую самую жгучую,
Самую смертную связь.

В 1965 году в Архангельске вышел первый типографский сборник Рубцова — «Лирика». Поэта стали активно приглашать на литературные вечера в Вологде. Местные газеты просили права на публикацию его новых стихов. Сам Рубцов в это время размышлял о сути поэзии: «Уж сколько раз твердили миру, что мы молотобойцы, градостроители. Всё твердят, твердят! А где лиризм, естественность, звучность? Иначе, где поэзия? Да ещё многие из пишущих со своим легкомысленным представлением об этом деле носятся как курица с яйцом!»

Я буду долго
Гнать велосипед.
В глухих лугах его остановлю.
Нарву цветов.
И подарю букет
Той девушке, которую люблю.
Я ей скажу:
— С другим наедине
О наших встречах позабыла ты,
И потому на память обо мне
Возьми вот эти
Скромные цветы!
Она возьмет.
Но снова в поздний час,
Когда туман сгущается и грусть,
Она пройдет,
Не поднимая глаз,
Не улыбнувшись даже...
Ну и пусть.
Я буду долго
Гнать велосипед,
В глухих лугах его остановлю.
Я лишь хочу,
Чтобы взяла букет
Та девушка, которую люблю.

В том же 1965 году после знаменитого Читинского семинара на двухгодичные Высшие литературные курсы при Литературном институте имени Горького поступил Александр Вампилов. Этот период стал для него временем важных творческих открытий. Он нашёл единомышленников среди московских литераторов. Именно на московских творческих встречах Вампилов познакомился с поэтом Николаем Рубцовым. К тому моменту общежитие Литературного института уже стало для студента заочного отделения почти родным домом.

Их дружба основывалась на глубокой творческой и мировоззренческой близости. Оба были чужды поэзии бодряческого оптимизма того времени. Вампилова глубоко трогала сокровенная лирика Рубцова с его образом Родины и тоски по утраченному детству в русских глубинках. Их объединяло стремление к подлинности и верности классическим традициям в литературе.

Рубцов посвятил своему другу-сибиряку несколько экспромтов.

Первый из них — шутливый и обращен к Вампилову и Анатолию Передрееву:

Я подойду однажды к Толе
И так скажу я: Анатолий!
Ты — Передреев, я Рубцов,
Давай дружить, в конце концов.

Потом к Вампилову направлю
Свой поэтический набег.
Его люблю, его и славлю
И… отправляюсь на ночлег.

Экспромт для Вампилова был предварён такими словами: «Саше Вампилову — самому дорогому человеку. Не будем говорить здесь о твоих пьесах: их суд оставим будущему и истории литературы».

Я уплыву на пароходе,
Потом поеду на подводе,
Потом еще на чем-то вроде,
Потом верхом, потом пешком
Пройду по волоку с мешком —
И буду жить в своем народе!

Последующие годы Николай Рубцов провёл в постоянных странствиях. В творческих поездках вместе с писателями и поэтами он объездил полстраны — от Москвы до Хабаровска.

Летом 1967 года был издан его знаковый для Рубцова сборник «Звезда полей» из 44 стихотворений. Книга получила высокую оценку — его наставник из института Николай Сидоренко в отзыве назвал рукопись выдающейся.

В горнице моей светло.
Это от ночной звезды.
Матушка возьмет ведро,
Молча принесет воды...

Красные цветы мои
В садике завяли все.
Лодка на речной мели
Скоро догниет совсем.

Дремлет на стене моей
Ивы кружевная тень,
Завтра у меня под ней
Будет хлопотливый день!

Будут поливать цветы,
Думать о своей судьбе,
Буду до ночной звезды
Лодку мастерить себе.

В 1968 году Рубцов был принят в Союз писателей СССР. В этом ему помог друг и журналист Александр Яшин. Начали заканчиваться годы бытовой неустроенности. Рубцову сначала выделили комнату в общежитии. А затем он получил отдельную однокомнатную квартиру.

Тогда же поэт создал ряд знаковых стихотворений, которые вошли в следующий его сборник «Душа хранит». Сборник вышел в архангельском издательстве и был раскуплен за несколько месяцев.

А газета «Правда Севера» включила Рубцова в число ведущих «литературных кораблей» Русского Севера. Среди них были Фёдор Абрамов и Василий Белов. Так же к этому списку причисляли еще Виктора Астафьева.

За два года до гибели в жизни Николая Рубцова появилась Людмила Дербина. В конце 1960-х она работала библиотекарем в Вологодской области и сама пробовала силы в поэзии. Рубцов счёл талантливыми её стихи, и они стали почвой для их сближения. Но с самого начала этот союз омрачали конфликты. 

К тому времени у Рубцова подрастала семилетняя дочь Лена от другой женщины. Это была Генриетта Меньшикова. Их связывали общее детдомовское прошлое и село Никольское. После бурного периода и разрыва их отношения превратились в сугубо практическую связь «отца и матери дочери». Рубцов вновь и вновь давал слово забрать семью в себе в Вологду. Но он не мог этого сделать — у него долгое время попросту не было собственного места.

Новые отношения с Дербиной окончательно разорвали его связь с прежней семьёй. Их изоляцию усугубляло неприятие их пары частью литературного круга. Это замыкало пару в своём непростом и конфликтном мире.

В 1970 году вышел последний прижизненный сборник — «Сосен шум». Творчество поэта получило высокую оценку коллег.

Секретарь правления Союза писателей РСФСР Сергей Орлов отмечал: «Николай Рубцов раскрывает с естественной простотой дыхания самое главное: традиционную и непреходящую сущность человеческого характера в активном общении с природой Русского Севера».

На февраль 1971 года у Рубцова и Дербиной была назначена регистрация брака.

Ночь с 18 на 19 января стала роковой для тридцатипятилетнего Николая Рубцова. После застолья с друзьями в его квартире между поэтом и Людмилой Дербиной разгорелась бытовая ссора, которая обернулась для поэта гибелью. Союз оказался роковым для обоих. Для Рубцова он стал финальным аккордом периода эмоционального одиночества. Для Людмилы их отношения обернулись судом и личной трагедией. Она оказалась навсегда связана со смертью поэта.

При жизни Николаю Рубцову удалось издать четыре тонкие книги общим тиражом в сорок три тысячи экземпляров. После его трагической гибели вышло более тридцати изданий и их совокупный тираж превысил пять миллионов. Память о поэте бережно хранят и на его малой родине.

Эпитафией самому себе стали строки из его же предисловия к рукописи «Волны и скалы»: «Стихи сильны и долговечны тогда, когда они идут через личное, через частное, но при этом нужна масштабность и жизненная характерность».

Эти слова — ключ к пониманию творчества Рубцова. Его поэзия, пройдя через личную боль и скитания, обрела ту самую вечную масштабность, что обеспечила ей долгую жизнь в сердцах читателей.